ckychnovosti (ckychnovosti) wrote,
ckychnovosti
ckychnovosti

Categories:

Нравственные качества при социалистической и капиталистической системах воспитания:

Германия и СССР в 30-40х гг.



«Донесение начальника 7-го отдела политуправления 2-го Белорусского фронта начальнику 7-го управления Главного политического управления РККА об умерщвлении фашистом граждан немецкой национальности
2 апреля 1945 г. (датируется по входящему штампу 7-го упр. ГлавПУРККА.-С.К.)
При прочёсывании населённых пунктов в районе огневых позиций 94-го гаубичного артполка 23-й артдивизии 12 марта 1945 года вблизи деревни Зюбитц (22 км от города Данцига) в лесу в отдельном сарае были обнаружены три немецкие семьи из деревни Зюбитц, всего 16 человек, а именно:
1. Бюхенен Фрида (возраст не установлен)
2. Губерт — её сын, 7 лет
3. Гейнц — её сын, 6 лет
4. Морбин — её сын, 5 лет
5. Гарри — её сын, 2,5 года
6. Шварц Эрвин — 37 лет
7. Шварц Эрика, его жена — 39 лет
8. Петер — их сын, 6 лет
9. Карин — их сын, 5 лет
10. Вольфганг — их сын, 2,5 года
11. Лере Берта — 39 лет
12. Бруно — её сын, 7 лет
13. Герберт — её сын, 14 лет
14. Линиял — 40 лет
15. Гизелла — её дочь, 15 лет
16. Эйверелах Эмген — её племянница, 2 года.

Из них Лере Бруно, Лере Герберт, Линиял, Гизелла и Эйверелах Эмген оказались мёртвыми, т. к. у них было перерезано горло, а у остальных 12 человек были вскрыты вены на обеих руках, но в момент обнаружения они были ещё живы.

При оказании им медицинской помощи они отказывались от помощи, заявляя: «Лучше умереть, чем жить с русскими».
К вечеру 12 марта 1945 года умерло 11 человек: семеро детей и четыре женщины.

Расследованием установлено, что убийство указанных лиц было совершено Шварцем Эрвином, 1908 года рождения, уроженцем дер. Зюбитц, по национальности немцем, членом партии национал-социалистов с 1933 г., образование 7 классов, женат, работал авиамотористом на аэродроме в г. Гдыня.

На допросе он показал: «К приходу русских войск по месту моего проживания я увидел, что всё имущество потеряно и, будучи убеждён в своей фашистской партии, начал действовать, чем мог, против русских войск. Поэтому 12 марта 1945 года своей жене и троим детям вскрыл вены на руках с целью уничтожения их.


После убийства своей семьи я предложил [то же самое сделать] соседям, которые привели свои семьи в сарай и при моей помощи вскрыли вены, а затем я вскрыл вены и себе. Убийство 15 человек я совершил с целью, чтобы остальные немцы узнали и распространили слух, что всё это совершили русские солдаты».

Оставшиеся в живых женщины подтвердили, что на умерщвление они согласились в результате агитации Шварца Эрвина, который и произвёл вскрытие вен лезвием безопасной бритвы, а также перерезал горло 4 человекам.
Одна из женщин, оставшихся в живых, Фрида Бохенен, показала, что она не желала резать руки, но когда Шварц ей насильно вскрыл вены, она потеряла сознание и не видела, что делалось с её детьми.

Далее Фрида Бохенен показала, что Шварц говорил ей о том, что когда придёт Красная Армия, то будет насиловать и угонять немцев в Сибирь, поэтому жить дальше нет никакого смысла.

В распространении провокационной агитации Шварцу активно помогала Лере Берта, которая после вскрытия вен умерла.

В тот же день в районе деревни Зюбитц в лесу в шалаше была обнаружена женщина-немка Лере Маргарита — 18 лет, со следами удушения на шее. Лере заявила, что её душили красноармейцы и пытались изнасиловать.
В отношении этого заявления Лере Бохенен Фрида показала, что Лере Маргарита является дочерью Берты Лере и следы удушения у неё являются следствием её попытки к самоубийству.

Несмотря на оказанную медицинскую помощь, Шварц Эрвин
15 марта 1945 года умер от потери крови, а также умерли и все остальные лица, обнаруженные в сарае.

Начальник 7-го отдела ПУ 2 БФ подполковник ЗАБАШТАНСКИЙ».

-------------------------

Здесь не требуются комментарии, но скажу, что этот страшный случай был тогда не единичным. Так, в полосе наступления 1-го Украинского фронта в селе Медниц были обнаружены 58 женщин и подростков, которые перерезали себе вены на руках.

Что это — фанатизм?
Пожалуй, нет!
Это — страх перед расплатой, рядящийся в фанатизм. А расплата — как сообщают нам толковые словари русского языка, это — возмездие за содеянное.

Нет, не любовь к родине и не убеждённость двигали теми немцами, которые своими руками убивали своих же детей и в рядах «Вервольфа» насиловали своих же женщин для того, чтобы усилить у немцев страх перед русскими.
Ими двигал страх — ими же порождённый и их же уничтоживший. Это было тогда в Германии своего рода моровым поветрием — снизу доверху. Пиком его и концентрированным выражением стало умерщвление Йозефом Геббельсом и Магдой Геббельс всех шести своих детей перед собственным самоубийством.

Вот правда о характере насилия над немцами в 1945 году. Породив насилие четыре года назад, они и в том году продолжали насиловать. Но теперь уже — самих себя, поскольку возможности насиловать другие народы они в 1945 году лишились.

====================

Я уже решил, что закончил с этой темой, но, перебирая свою библиотеку, вспомнил о дневниках сержанта Александра Родина. В 2000 году ИПО Профиздат тиражом в одну тысячу экземпляров издало этот удивительный и впечатляющий своей безыскусственностью и достоверностью документ эпохи. Книга «Три тысячи километров в седле» написана на основе фронтовых дневников самого Родина и его товарища по артиллерийской батарее сержанта Николая Нестерова, и я приведу здесь несколько извлечений из неё.

«Находясь в Германии, — пишет А. Родин, — мы вспоминали, как безжалостно бомбили нас немцы в годы поражений, обстреливали, методично уничтожали, как мечтали мы когда-нибудь отомстить… «уничтожить врага в его собственной берлоге».
И вот мы в «берлоге»…

…Надо сказать, что понятие «мирные жители» по отношению к немцам не могло уложиться тогда в нашем сознании: почти кто-нибудь в каждой их семье воевал, убивал наших…
Но мы, в отличие от фашистов, не убивали мирных немцев, не зверствовали!..

…В первые дни после перехода германской границы никаких руководящих указаний от политорганов… не поступало; позже, очень скоро, они появились, и всякое проявление некорректного отношения к немецкому населению железным образом пресекалось. Впрочем, наш комбат Гавриленко не нуждался в указаниях. Увидев солдата, несущего какое-нибудь «трофейное» имущество, он говорил: «Иди поклади на место, иначе я тебя, сукиного сына, расстреляю за мародёрство»!.. Мы спорили почти круглосуточно…
…Мы спорим. Спорим до хрипоты, но когда доходит до дела, то даже самые отчаянные «экстремисты» действуют совсем не так, как сами же призывают».

И как же эти простые русские люди действовали? А вот так… Плацдарм на левом берегу Одера. В доме, где установлен пулемёт «Максим», ретивый эскадронец, хвативший шнапсу, обнаружил в постели раненого немца и вознамерился его застрелить. Женские крики, детский плач…

Далее — прямая дневниковая запись:
«И вот наши «грозные мстители» накидываются на эскадронца, успокаивают женщин, детей. Я взял за руку маленькую девочку, хотел приласкать. Она задрожала, как в судороге. Страшно стало. Привыкнув к смерти, убивая и сам рискуя быть убитым, не могу осознать, как это можно простым нажатием курка умертвить живого, безоружного притом, человека…»
А вот батарейцы нашли в пустом доме брошенного плачущего грудного ребёнка и передали немке, хозяйке дома, где остановились, приказав накормить подкидыша.

Опять прямая запись:
«Шутим между собой, не вырастет ли из младенца новый Гитлер. Неожиданно появляется его мать — молодая, худенькая, с распухшим от слёз лицом. Говорит быстро, глотая слёзы: она оставила своего Вольфганга на чьё-то попечение, но тот куда-то отлучился, а в дом, ей сказали, вошёл русский солдат и унёс ребёнка. Она думала — он его понёс убивать… Плачет, смеётся, благодарит»…

Родин вспоминает, что в те дни его товарищ Бережко заметил как-то:
— Знаешь, старший сержант, я раньше думал, что на войне люди звереют, а теперь мне кажется, мягчеют они на войне, очищаются…
Что тут сказать? Люди, да — очищаются. Звереют выродки. Но ведь на то они и выродки рода человеческого, ничтожное меньшинство, недостойное называться людьми.

Книгу Родина можно цитировать и цитировать. Это не обобщающая оценка, а моментальный снимок, но снимок — «с натуры». Однако у меня другие задачи. Тем не менее, я не могу удержаться и не познакомить читателя с ещё одной честной, приведённой А. Родиным, «фотографией» эпохи, нравов и подлинного облика тогдашнего русского человека.
Вскоре после войны часть Родина какое-то время стояла в Будапеште, и ребята — хотя и были, как напоминал сам Родин, «молодыми, физически здоровыми и была естественная тяга к женщинам», больше из любопытства, чем по нужде — зашли однажды в публичный дом.

Купив билетик, Родин, как и его товарищи, уединился-таки с молодой женщиной, которая, как он пишет, «без всякого, как говорится, «разгона» стала изображать (выделение здесь и ниже А. Родина. — С./С.) невыразимую, пылкую любовь…»

«Не тогда, не в тот момент, — признаётся Родин, — а позже, после ухода возникло отвратительное, постыдное ощущение лжи и фальши, из головы не шла картина явного, откровенного притворства женщины…
Интересно, что подобный неприятный осадок от посещения публичного дома остался не только у меня, юнца, воспитанного к тому же на, так сказать, «принципах» типа «не давать поцелуя без любви», но и у большинства наших солдат, с кем приходилось беседовать…»

Могло ли это большинство, имея подобные внутренние моральные установки, насиловать направо и налево кого-либо вообще — хоть немок, хоть эфиопок?

Александр Родин, продолжая тему, привёл также другой пример, которым я свою тему закончу. В том же Будапеште он познакомился с красивенькой мадьяркой, знающей русский, и на её вопрос, понравилось ли ему в Будапеште, ответил, что понравилось, только вот смущают публичные дома.
— Но почему? — спросила девушка.
— Потому что это противоестественно, дико, женщина берёт деньги и следом за этим тут же начинает «любить»…
Мадьярка какое-то время подумала, потом согласно кивнула и сказала:
— Ты прав. Брать деньги вперёд некрасиво…
Уж не знаю, согласится ли читатель с тем, что этот полу-забавный, полугрустный невыдуманный диалог русского «варвара» и «цивилизованной» европейки очень подходит для того, чтобы завершить им тему о том, как русские «изнасиловали два миллиона немок».

Впрочем, возможно, кто-то недоумённо пожмёт плечами — мол, что всё-таки автор имел здесь в виду?
Что ж, могу пояснить ещё раз…

В приведённом выше незатейливом и простодушном житейском диалоге ярко отразились две морали: уродливая, исковерканная капитализмом «мораль» в кавычках европейца (в данном случае — европейки), развращённого настолько, что он, по меткому выражению, разврат уже не считает развратом, и мораль нормального, душевно и духовно здорового молодого советского парня — не очень интеллектуально развитого, но человечески вполне сформированного духовно здоровым, новым советским обществом.

Иными словами, если говорить о той солдатской массе, которая в составе советских войск пришла в Европу и в Германию, тов массе своей (прошу прощения за каламбур) она была воспитана в духе весьма высокой общественной морали.

И уже в силу своего общественного и национального воспитания типичный воин Красной Армии органически не был способен на насилие над беззащитными.

Тем более — над женщинами.

источник - http://putnik-76.livejournal.com/219644.html

------------------------

А это эпизод из "России которую мы потеряли" - так сказать "исходный материал", доставшийся большевикам от "Святой Руси Романовых ".
Первая мировая война, расквартированные в Польском имении казаки.




Григорий шел, хмурясь от света, обжегшего зрачки. Ему навстречу попался Жарков - балагур. Он шел, на  ходу застегивая ширинку спадавших шаровар, мотая головой.
 - Ты чего?.. Что вы тут?..

 - Иди скорей! - шепнул Жарков, дыша в лицо Григорию свонявшимся запахом грязного  рта,  -  там...  там  чудо!..  Франю  там   затянули   ребята... Расстелили... - Жарков хахакнул и, обрезав смех, глухо стукнулся спиной  о рубленую стену конюшни, откинутый Григорием. Григорий бежал на шум  возни, в расширенных, освоившихся с темнотой глазах его белел страх. В углу, там, где лежали попоны, густо толпились казаки - весь первый  взвод.  Григорий, молча раскидывая казаков,  протискался  вперед.  На  полу,  бессовестно  и страшно раскидав белевшие в темноте ноги, не  шевелясь,  лежала  Франя,  с головой укутанная попонами, в юбке, разорванной и взбитой выше груди. Один из казаков, не глядя на товарищей, криво улыбаясь, отошел к стене, уступая место очередному. Григорий рванулся назад и побежал к дверям.

 - Ва-а-ахмистр!..

 Его догнали у  самых  дверей,  валя  назад,  зажали  ему  ладонью  рот. Григорий от ворота до края разорвал на одном  гимнастерку,  успел  ударить другого ногой в живот, но его подмяли, так же, как Фране, замотали  голову попоной, связали руки и молча, чтобы не узнал по голосу, понесли и  кинули
в порожние ясли. Давясь вонючей шерстью попоны, Григорий пробовал кричать, бил ногами в перегородку. Он слышал перешепоты там, в углу, скрип  дверей, пропускавших входивших и  уходивших  казаков.  Минут  через  двадцать  его развязали. На выходе стояли вахмистр и двое казаков из другого взвода.

 - Ты помалкивай! - сказал вахмистр, часто мигая и глядя вбок.
 - Дуру не трепи, а то... ухи отрежем, - улыбнулся Дубок - казак  чужого взвода.

 Григорий видел, как двое подняли серый сверток - Франю (у нее,  выпирая под юбкой острыми углами, неподвижно висели ноги) и, взобравшись на  ясли, выкинули в пролом стены, где отдиралась  плохо  прибитая  пластина.  Стена выходила в сад. Над каждым  станком  коптилось  вверху  грязное  крохотное
окошко. Казаки застучали, взбираясь на перегородки, чтобы посмотреть,  что будет делать упавшая у пролома Франя; некоторые спеша выходили из конюшни.
Звериное любопытство толкнуло и Григория. Уцепившись  за  перекладину,  он подтянулся на руках к окошку и, найдя ногами опору, заглянул вниз. Десятки глаз глядели из прокопченных окошек на лежавшую под стеной. Она лежала  на спине, ножницами сводя и разводя ноги,  скребла  пальцами  талый  у  стены снежок. Лица ее Григорий  не  видел,  но  слышал  затаенный  сап  казаков, торчавших у окошек, и хруст, приятный и мягкий, сена.

 Она  лежала  долго,  потом  встала  на  четвереньки.  У  нее   дрожали, подламываясь, руки. Григорий ясно видел это. Качаясь, поднялась на ноги и, растрепанная, чужая и незнакомая, обвела окошки долгим-долгим взглядом.   И пошла, цепляясь одной рукой за кустики жимолости, другой  опираясь  о стену и отталкиваясь...

М.Шолохов "Тихий Дон"

источник - http://9e-maya.com/index.php?topic=6398.msg1037071#msg1037071
Tags: СССР, воспитание, капитализм, нравственность, система ценностей, социализм
Subscribe

  • Как различать врага в одеждах друга

    пару комментов из сети Я раскусил всех этих Гоблинов и его марксонутых завсегдатаев типа Б. Юлина, Клима Жукова, и уж тем более всех этих…

  • Советский учитель

    Многие ( за исключением духовной черни, меряющей "счастье" не красотой и высотой окружающих нас сознаний , а материальными побрякушками)…

  • Просто правда

    здесь помещен неплохой ролик вк "Сталинград" о сути праздника 9 мая и оккупационного капитал-фашистского маркетинга , вытравляющего эту…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments