ckychnovosti (ckychnovosti) wrote,
ckychnovosti
ckychnovosti

Category:

Кто действительно заботился о ближнем – РПЦ или большевики?




    Сейчас немало говорят о том, что большевики после Октябрьской революции  не ладили с Русской православной церковью. Причем, российские  буржуазные СМИ активно пытаются убедить наше население, что виной всему  были именно большевики, которые якобы только и думали о том, чтобы  кого-нибудь ограбить, разумеется, исключительно в силу своей «врожденной  кровожадности»
     . Но вот о том, что почему-то ни у кого из большевиков никаких  счетов в зарубежных банках не обнаружилось, да и оставили большевики  после себя нечто принципиально другое — большую, сильную, мощную страну —  СССР, с самой современной промышленностью, высокопроизводительным сельским хозяйством и здоровым, образованным населением, об этом они как-то не вспоминают. А ведь это бесспорный факт.
     
        Есть и другие бесспорные факты, о которых не любят сообщать наши буржуйские СМИ, ярко отражающие интересы господствующего  ныне в России класса паразитов – олигархов, попов, чиновников.  Например, факты о том, какова была на самом деле «любовь РПЦ к  ближнему». Как «заботились» попы о сирых и убогих, как до самого  последнего своего дня они пользовались рабским трудом людей, ничуть  этого не стесняясь, как жрали они в три горла тогда, когда вокруг все  голодали, как обманывали и обкрадывали, забирая у нищих последнее. Не  говорят они и о том, что церкви после революции массово жгли не  большевики, а сами русские люди, обычные российские крестьяне, за многие  десятилетия унижения накопившие столько ненависти к этим паразитам на  самом святом – на душе человеческой, что не выплеснуться эта ненависть  рано или поздно просто не могла.
   
        Современная РПЦ по глупости и жадности своей полностью повторяет путь своих предшественников, и можно будет не удивляться тому, что закончит она точно так же.
   
        Вот один маленький пример «любви к ближнему» святых отцов из РПЦ,  датированный январем 1918 года. Молодая Советская республика тогда  только еще создавалась, госаппарата толком не было, в стране – голод,  повальная нищета и разруха, оставленные в наследство царским  самодержавием и буржуйским Временным правительством, развязавшим и поддерживавшим несколько лет империалистическую бойню, которая довела все хозяйство страны до полного упадка. Рассказывает очевидец событий:
   
        «По «божеским» делам у монахов
        Все требуют
        В залах, на лестнице гудит народ. Те, кого безжалостно топтала жизнь  при царизме и, конечно, не смогло оградить Временное правительство:  матери с младенцами, сироты с улицы, старушки убогие, слепые,  прокаженные, вдовы — солдатки, а впереди всех — озлобленные голодовкой,  неустройством при керенщине, увечные воины — без ноги, без руки, без  глаз.
        Галдят, требуют, грозятся…
        Но напористее всех инвалиды войны. У них свой союз, они организованы и  действуют твердо, настойчиво. От их требований не уйдешь.
        А требуют они прежде всего — и справедливо требуют — крова. Искалечила их, изувечила империалистическая  война. А теперь, как сор ненужный, выбросила на улицу. «Вот тебе и  герой! Вот тебе и награда за защиту отечества! Да будь оно проклято, это  отечество! В село бы назад… Да кто меня теперь, увечного, кормить  станет?..»
   
        Жутко вспоминать эти бледные, с синеватой бледностью лица, с глазами, в которых так и застыл ужас империалистической  войны. Нервные, издерганные, обидчивые, жалкие. Все больше крестьяне,  со всех концов России. Действительно, положение трагическое. В  Совнаркоме провожу повышение пособия увечным. Декрет успокаивает на  время. Но цены в городе растут и растут.
   
        Число увечных в городе все прибывает. Нет жилья.
        В первых числах января Совет при наркоме решил: надо в первую очередь  найти помещение для инвалидов войны. Иначе положение становится опасным.
        Жилотдела еще нет, нет иного органа, через который бы можно найти помещение! Надо действовать самим.
        Благодать в Лавре
        Поехал секретарь совета Алеша Цветков на разведку. Возвращается с докладом: нашли удивительно приспособленное  помещение. Все тут есть: отдельные комнатушки, столовые, кухни, полное  оборудование и, что особенно важно в этот голодный период, запасы  продовольствия.
   
        Где же это такая благодать?
        В Александро-Невской лавре, в «священом», православном монастыре.
   
        Тогда еще церковь не была отделена от государства, и имущества церковного не трогали.
        Посовещались.
        Порасспросили. Оказалось: помещение такое, что до тысячи человек  разместить можно. А живет сейчас в монастыре всего каких-нибудь 60  монахов да послушников несколько десятков. Главное — как нельзя лучше  для воинов: с кроватями, дров на два года хватит и муки, и масел  растительных, и бочек с сельдями… Одним словом, лучше не придумаешь!
        —          Да как же,—спрашиваем мы,— вас до осмотра-тэ допустили?
        —          А очень просто,— отвечает нам тов. Цветков,— мы на классовом противоречии сыграли, классовую рознь разожгли.
        —          Как так?
        —          В монастыре ведь тоже своя «классовая» борьба идет:  ожиревшие монахи — с одной стороны, послушники, которыми монахи  понукают,— с другой. Мы прямо к послушникам обратились: «Товарищи  послушники, что тут у вас за дела делаются, угнетали вас ваши классовые  враги-монахи?» — «Угнетали,— отвечают послушники.— Чисто рабы мы для  них. Работай «задарма», а пища-то наша — вода с хлебом, сами же монахи  до отвалу всякой снадобью жирной животы своп набивают. Житья от них  нет».
        Послушники на нашу сторону и встали. Повели нас помещения осматривать,  кладовые, про запасы все нал выложили. Друзьями с ними расстались. Один  послушник, из молодых, сразу большевиком себя признал.
        Обсудили мы доклад разведчиков на совете и порешили: занять монастырь  следует, но сделать это «по мирному способу», попросить монахов  потесниться, отвести им там флигелек, а остальное — под общежитие  увечных воинов.
        Послали комиссию для переговоров с настоятелем. Комиссию послушники  встретили радостно. А монахи сразу высыпали настороженные, враждебные.  Не понравилось им, что наши [товарищи] из госпризрения с послушниками  подружиться успели. Комиссия потребовала, чтобы ее к настоятелю архиерею  провели. Толстый, бородатый монах ни за что не соглашался до его  преосвященства каких-то неизвестных мирян без чинов и звания допустить.
        —          Такого у нас обычая не водилось, чтобы каждый прохожий к настоятелю с просьбами лез.
        —          Да у нас не просьба, а дело. Государственное дело.
   
        Монахи упорствовали, упирались. Отказывались. Тут
        сначала робко, потом громче заговорили послушники: «Чего упираетесь?  По божескому делу пришли. Об увечных воинах заботятся, а вы канитель  пустую разводите. Не грабить люди явились!..»
        Настоятель принял.
        Оказался высохший весь старичок, глуховат. На мощи похожий и уж в  делах плохо, видно, разбирается. Раньше чем ответить, на грузного,  солидного монаха с крестом на выпяченной груди поглядит. А тот ответ  подскажет.
        Ответа прямого паши не добились. Но как смекнули монахи, чем тут  пахнет, насторожились, повели канительные речи: нельзя, мол, священное  место монастыря под жилье занимать. И так и этак убеждали наши посланцы —  монахи все свое.
        Так ни с чем и уехали наши парламентеры.
        Как услышал об этом Союз увечных воинов — галдеж, протест. «Не дадите  крова, наркомат разнесем, по городу демонстрацию устроим! Большевистская  власть, а нас, увечников, па морозе держите!»
        Весь вечер с увечными провозились, на совещании никак угомонить не  могли. К полуночи замнарком Егоров Иван Григорьевич да секретарь совета  А. Цветков решили: выхода нет. Надо занять монастырь. Чего в самом деле с  шестьюдесятью жирными монахами церемонию разводить?
        Монахи воюют
        Приехали ко мне ночью на квартиру. Уже приказ о занятии монастыря Александро-Невской  лавры под общежитие увечных воинов был ими заготовлен. «Не займем —  увидите, что увечные хлопот нам наделают. Демонстрацией уличной грозят.  Злы до черта. Да и чего колебаться. Все пойдет, как по писаному.  Послушники за нас». Отстаивал план занятия лавры тов. Цветков. Я  подписала приказ о занятии помещения лавры.
   
        На другое утро послали комиссию в лавру. А уже комиссию не пускают.  Заперлись монахи, засели в монастыре, как за крепостной стеной.
        Что тут делать?
        И решили наши горячие головы из госпризрения: давай лавру силой  занимать! В те дни такие решения принимались просто. О том, чтобы  «согласовать» да «связать», не подумали. Не отдавали себе отчета, что  действие вразброд — каждый на свою голову — вредит общему плану, вносит  дезорганизацию и в без того несобранный еще государственны<й организм, подрывает Советскую государственную власть.
   
        Порешили занять силой и позвонили в Наркомат по морским делам, к тов. Дыбенко.
        — Слушай, Дыбенко, дай-ка нам отряд крепких ребят, матросов, хотим лавру занимать.
        Лавру занимать? Сытых монахов ущемить? Как тут не найтись отряду!
        Отправились наши к лавре. Отряд отборных, широкоплечих здоровяков матросов с музыкой впереди.
        Но и монахи подготовились. Как увидели отряд матросский — давай бить в набат. Загудели громозвучные колокола Невской лавры.
        Всполошился народ. Повысыпали бабы, торговцы мелкие, мастеровые на  улицу, сбежались к лавре. Крики, шум… Как? Святыню народную оскорблять  вздумали?! Большевики монастырь грабить собрались! Не дадим! Умрем за  веру православную! А матросы разъярились, особенно когда монахи среди  толпы появились. «Что с ними церемонии разводить! Не пускают в лавру,  силой ее заберем!»
        Кто начал перестрелку, так и не удалось установить.
        Среди убитых оказался монах лавры.
        До Смольного докатился слух о происшедшем. Спешно выслал Совет  Народных Комиссаров товарища на место оживленной рукопашной между  матросами и защитниками лавры с приказом немедленно прекратить  «бесчинства» и лавры не занимать. Вызвали тов. Цветкова «держать ответ» в  Смольный. Пришлось и мне поехать объясняться с Владимиром Ильичем.
        Когда я рассказала, что наши товарищи решили провести и в монастыре  революцию, опираясь на послушников против монахов и даже соблазняя их  перспективами «совета» послушников, Владимир Ильич сначала засмеялся  своим заразительным умным смехом. Но тотчас нахмурился.
        —          Такие самовольные действия наркоматов недопустимы.  Самочинности в таких архиважных вопросах общей политики не должно быть  места.

        Отчитал меня Владимир Ильич просто и вразумительно. Подумав немного,  добавил: «Инцидент с лаврой приблизил вплотную практическое разрешение  вопроса об отделении церкви от государства» 1.
        И действительно, в ближайшие же дни в Совнаркоме прошел декрет об отделении церкви от государства.
        Лавру, однако, так и не удалось превратить в общежитие для увечных.  Для них было найдено другое помещение. Но попы и монахи не успокоились.  Они сорганизовали торжественное шествие с иконами по Невскому, призывая  народ отстаивать святыни церквей от поругания большевиками. И в течение  нескольких дней месили грязь улиц Петрограда, увлекая за собой  обывателей.
        Меня же и тов. Цветкова, как главных зачинщиков первой попытки  обратить монастырское помещение па дело социальной помощи, попы и  церковь православная предали торжественно церковной анафеме.
        При встрече со мной Владимир Ильич добродушно и с усмешкой сказал:
        —          Хотя вы и анафема теперь, но вы не в плохой компании:  будете поминаться вместе со Стенькой Разиным и Львом Толстым.»  2

        Увечные  и голодные воины, не имеющие даже крыши над головой,  не интересовали  монахов Лавры, им было на них плевать. И своими запасами еды, по тем  временам, просто роскошными, священнослужители РПЦ делиться с теми,  кто проливал за них свою кровь, не пожелали.

Сам факт того, что на их  богатство кто-то посягает, этих паразитов, угнетающих и издевающихся над  послушниками — молодыми мальчишками, работающими на этих жирных свиней  от зари до зари, возмутил до глубины души. Защищая свое право и далее  жить лучше, чем другие, и далее эксплуатировать всех вокруг, они  пошли тем же самым путем, что идут и сейчас – стали врать и обманывать,  вводя в заблуждение окрестное население, которое тогда не поняло в чем  была суть дела. Но довольно скоро народ осознал за кем была настоящая  правда и кто действительно заботился о сирых и убогих, а кто – только  прикрывался словами о «благе ближнего». И от монахов этой Лавры следа не  осталось. Пришлось им, бедненьким, самим идти работать, зарабатывая на  хлеб, как и все, своим трудом. Не потому ли до сих пор такая ненависть у  РПЦ к большевикам, которые заставили их работать, а не паразитировать  за счет других?
   
        То же самое мы видим и в сегодняшней России. В прошлом году, когда  случилось печальной памяти крымское наводнение, в котором погибли тысячи  ни в чем не повинных людей, и еще тысячи остались без крова, еды и  воды, патриарх РПЦ, чей роскошный дворец из 800 комнат находился не так  уж далеко, что-то не предложил его пострадавшим под временное  размещение.
        Как видно, совесть и РПЦ – понятия несовместимые. История самой  православной церкви доказывает это раз за разом. А значит и конец этой  паразитической структуры очевиден…
       
Г.Гагина

источник    http://9e-maya.com/index.php?page=217
Tags: Великая Октябрьская Социалистическая Рев, РПЦ, большевизм, историческая память, фарисейство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments