ckychnovosti (ckychnovosti) wrote,
ckychnovosti
ckychnovosti

Categories:

Таня

Солдат прищурил глаза. Огляделся вокруг и посмотрел на тех, кто, так же как и он, скрывались в зарослях у реки. Он весь напрягся. Он увидел, как входит в реку первый из бойцов небольшой партизанской колонны, за ним другой... Потом он различил среди партизан женщину, одетую в брюки защитного цвета и зеленую рубашку в полоску, с автоматом через плечо и рюкзаком за спиной. Он прижал приклад к плечу. Прицелился. Женский силуэт появился в прицеле. Он нажал на спусковой крючок, дал очередь и увидел, как женщина, заливая кровью одежду, упала.
---------------

 Тамара Бунке родилась 19 ноября 1937 г. в Аргентине, в семье немецких коммунистов Эрика Бунке и Нади Бидер, бежавших из Германии в 1935 г. В Аргентине родители Тани участвовали в подпольной работе, а в 1952 г. семья вернулась в Германию — в ГДР.



— Тамара с раннего возраста занималась спортом, который всегда притягивал ее необычайно. Отпуск мы обычно проводили в курортных местах, в том числе в Каламучите, в Сьеррас-де-Кордова, и там родилась ее огромная любовь к лошадям и природе. В два года она впервые оказалась в седле, — вспоминает Надя Бидер.

Тамаре было четырнадцать лет, когда семья решила переехать обратно из Аргентины  в уже освобожденную  Германскую Демократическую Республику.

Знаешь, мама, — сказала тогда Тамара, — я поеду в Европу. Интересно побывать в новых местах, но купите мне и обратный билет. Я не буду даже разбирать чемоданы.

Ее желание вернуться в Латинскую Америку и, особенно в Аргентину, со временем превратилось в потребность. В этом она признавалась многим из своих товарищей по учебе и по Союзу свободной немецкой молодежи — политической организации, членом которой она стала в ГДР.   Запп,  преподаватель русского языка в школе имени Клары Цеткин, вспоминает, как однажды на его слова о том, что она нужна и в ГДР, Тамара возразила: Аргентина — моя родина. Я должна вернуться, чтобы бороться за лучшую жизнь в моей стране, и если для этого потребуется бороться и сражаться с оружием в руках, я пойду на это.

Окончив в Аргентине с отличием школу, Таня поступила в ГДР сначала в Лейпцигский пединститут, а затем — в Берлинский университет им. Гумбольдта, на факультет философии и литературы. Тамара — в совершенстве владела испанским, немецким и русским языками (ее мать — родом из России),  была прекрасной певицей - умела играть на фортепиано, гитаре, аккордеоне, а так же спортсменкой и балериной.



Баро, одна из ее подруг по школе, вспоминает с глубокой грустью о Тамаре как о восхитительной девушке, которая всегда имела четкие и передовые политические взгляды. — Когда я узнала, что она уехала на Кубу, — рассказывает Баро, — я не удивилась. Она всегда говорила о своем возвращении в Латинскую Америку. Мы все понимали, что, несмотря на ее жизнерадостность и на то, что вместе с нами она принимала во всем самое активное участие, ей чего-то тут не хватало. И все мы, кто был к ней ближе других, это чувствовали. Так, однажды вечером, когда мы вернулись с репетиции хора, она присела со мной и еще с одним из наших товарищей и с такой грустью заговорила о “своей родной земле”, что мы были просто поражены.

О любви, которую Тамара испытывала к музыке, рассказывает ее лучшая подруга в ГДР Марианна Крамп: Она обожала играть на аккордеоне и всегда играла на всех наших встречах. Часто она исполняла одну латиноамериканскую песню, единственную, которую помнила наизусть: “Там, на большом ранчо”.

Первая встреча Тамары с Эрнесто Че Геварой произошла в Берлине в 1960 году, когда ей было всего 23.
Во время турне по социалистическим странам Че посетил лейпцигских студентов-латиноамериканцев, обучавшихся в ГДР. На этой встрече Таня была его переводчицей.

— После той первой встречи с Героическим Партизаном, — вспоминает Надя Бидер, — еще более окрепла убежденность Тамары в правильности избранного пути. Еще более возросло ее восхищение и уважение к Че как к аргентинцу, коммунисту, партизану, блестящему мыслителю и оратору.

Приезд в Гавану

Восприимчивая по натуре, выросшая в семье коммунистов и разделявшая убеждения своих родителей, Тамара Бунке Бидер выбрала путь вооруженной борьбы, чтобы однажды на боливийской земле родилось новое справедливое общество.

С первых дней победы Кубинской революции Таня стала последовательной сторонницей политического процесса, зарождавшегося на маленьком карибском острове.

— Самой неотложной задачей для нее стало переехать в Гавану, — говорит ее мать. — Ей казалось, что именно это она должна была сделать как можно раньше. Последние два года Тамара готовилась к поездке в Латинскую Америку; был готов паспорт и получено разрешение правительства и партии.



  12 мая 1961 года Таня прибывает в Гавану. Сначала она работала переводчицей немецкого языка в Кубинском институте дружбы народов (ИКАП). Тамара стала настоящей кубинкой. Она страстно любила Кубинскую Революцию и отдавала ей всю свою энергию. С 1961 по 1963 год она-  переводчица в Министерстве образования, но ее деятельность не ограничивалась служебными обязанностями.

 Когда в стране развернулась кампания по ликвидации неграмотности, Таня учила читать и писать бойцов Повстанческой армии. Она вступила в ряды Национальной революционной милиции и была активным членом Комитета защиты Революции квартала, в котором жила. В течение трех лет она сотрудничала также в Комитете пропаганды Национального управления Федерации кубинских женщин и занималась на факультете журналистики Гаванского университета. Как вспоминают ее товарищи, она никогда не жалела времени на революционную деятельность

Рождение Тани.

1963 год отметил начало нового этапа в жизни Тамары Бунке. Личные качества Тамары, ее стойкость, способности, политические взгляды и самоотверженность в работе послужили причиной того, что Че выбрал ее для осуществления сложной и ответственной задачи по оказанию помощи в борьбе, которую он и его товарищи собирались вести в других странах Континента. Так рождалась Таня.

8 течение нескольких месяцев молодая революционерка, аргентинка по национальности, настойчиво училась искусству ведения подпольной и партизанской борьбы. Теперь уже партизанка "Таня", изучает тайнопись, радиосвязь, правила конспирации. Для того , чтобы выполнить поставленные перед ней задачи, она начала отдаляться от своих друзей: одним она говорила, что работает с делегациями в Министерстве Революционных вооруженных сил, а друзьям из министерства рассказывала об огромных переводах, которые делает для Министерства промышленности... Так Тамара постепенно перевоплощалась в Таню.


9 апреля 1964 года с паспортом на имя Аиде Бидель Гонсалес Таня забрасывается  в Западную Европу, где в условиях чуждой ей идеологической среды начался первый этап подготовки операции.

По окончании поездки по различным странам Европы, продолжавшейся более пяти недель, было решено уже окончательно, что она опять изменит имя, под которым через несколько месяцев обоснуется в Боливии. Так появилась Лаура Гутьеррес Бауэр, аргентинка по национальности, дочь аргентинского предпринимателя и немецкой антифашистки, по профессии этнограф, изучающая фольклор жителей горных районов.

Таня прибывает в Ла-Пас. Здесь она дает частные уроки немецкого языка, занятия которым способствуют вхождению в контакты со многими важными сановниками, такими как начальник отдела информации президентской службы Гонсало Лопес Муньос или лично боливийский президент Рене Баррьентос. Знакомства позволили путешествовать по стране, забираясь в самые глухие её уголки, выполняя поручение Че Гевары о подборе места центральной базы будущего очага освободительной войны. Итогом поездок стала покупка в июне 1966 года партизаном Роберто Передо (Коко) ранчо Каламина в долине реки Ньянкауасу на юго-востоке страны. Свои поездки в отдаленные районы она объясняет интересом к индейским народным песням (и после гибели Тани выяснится, что она действительно собрала уникальную коллекцию индейского фольклора). Таня начинает работать на радио г. Санта-Крус и позже воспользуется этой работой для радиосвязи с отрядом Че.

Она устраивается ведущей радиопередачи «Советы безответно влюбленным», благодаря чему шифрованные донесения Тани могли беспрепятственно выходить в открытый эфир.

Начиная с 1 января 1966 года Таня принимает кубинских офицеров и инструкторов — ядро будущей герильи, обеспечивает им временное место жительства. Потом в Боливию въехал уругвайский коммерсант некий Рамон Бенитес Фернандес, который на самом деле оказался Че. 7 ноября Че прибыл на ранчо Каламина. Он рассчитывал, что Каламина станет важнейшим звеном партизанской цепи Латинской Америки, которая протянется от Перу до Аргентины.

31 декабря Таня прибыла на Каламину, сопровождая первого секретаря Компартии Боливии Марио Монхе (Эстанислао). На следующий день Че отправляет её в Аргентину на поиски последователей партизанского отряда Масетти. С Таней он передает новогодние пожелания своему отцу, дону Эрнесто, в которых между прочим сказано и о ней: "Свои пожелания я доверил мимолетной звезде, повстречавшейся мне на пути по воле Волшебного короля".

Особо важный свидетель Родольфо Сальданья в партизанском лагере — Родольфо Сальданья, боец Армии национального освобождения Боливии, был одним из организаторов городского подполья, создававшегося в его стране в конце 1966 года, как одной из опорных сил партизанского движения Эрнесто Че Гевары.

Сальданья, боец-коммунист, стал одним из надежных помощников  партизанского движения, начинавшего действовать в восточном районе Боливии — Ньянкауасу.

Свидетель и участник подготовки партизанской борьбы, под знаменами которой объединились люди из Боливии, Перу, Аргентины и Кубы, Сальданья в своей революционной деятельности был тесно связан с единственной входившей в интернациональную группу женщиной, которая на протяжении двух лет терпеливо и самоотверженно готовила для людей Че условия для въезда в страну.

В одном из интервью, данном специально для журнала “Куба”, боливийский революционер делится воспоминаниями о тех годах, о пережитых событиях, которые, как он объясняет, хотя это и покажется странным, пытался забыть как можно скорее, так как к этому обязывали особые условия подпольной работы. Он среднего роста, полный, с проницательным взглядом, голос у него глухой, говорит с паузами и типичным боливийским акцентом, который не исчез, несмотря на двенадцать лет, прожитых на Кубе. Пятидесятилетний Сальданья работает переводчиком кечуа на “Радио Абана Куба”.


— Как вы познакомились с Таней?



— Прежде всего, хочу сказать, что задолго до того, как познакомиться с ней лично, я знал, что в нашей подпольной городской группе работает одна женщина. О ней, не называя ее имени и не говоря о работе, которую она выполняла, мне рассказал один кубинский боец, Хосе Мария Мартинес Тамайо, которого мы звали Папи. Он занимался координацией действий городской подпольной группы. Когда работаешь в подполье, о своих товарищах нужно знать только необходимый минимум. Поэтому о Тане я знал немного, только ее псевдоним и элементарные сведения, необходимые для работы. Именно Папи устроил нашу встречу в ноябре 1966 года в Ла-Пасе, в одном из домов, который мы снимали в районе Мирафлорес для того, чтобы скрывать там товарищей, прибывавших в Боливию. В то время наши с Таней задания совпадали. Как и другие наши товарищи, мы отвечали за переправку людей из Ла-Паса в партизанский лагерь в Ньянкауасу.

– Когда вы узнали о работе, которую выполняла Таня?

– Практически уже после ее смерти в 1967 году, когда в боливийской прессе начали появляться первые сведения о Тане, о ее подпольной работе, о том, как она проникла в высокие правительственные круги, и, уже позже, о ней мне рассказали революционеры, которые с ней работали.

– Какое впечатление произвела на вас Таня?

– Помню, в тот вечер, когда мы должны были познакомиться, я был очень взволнован. Я знал, что мне предстоит встреча с подпольщицей, которая играла огромную роль в организации городской подпольной группы, но не знал, была ли она молодой или старой, блондинкой или брюнеткой, боливийкой или иностранкой. Я только' знал, что ее зовут Таня. Подошел к дому, ответил на пароль, и передо мной появилась очень красивая женщина, белокожая, с сине-зелеными глазами, с черными коротко стрижеными волосами, стройная, с открытой улыбкой. Она дружески протянула мне руку.
Таня произвела на меня очень хорошее впечатление. Не преувеличивают те, кто говорит, что Таня была сильной личностью и очень красивой женщиной. Позже, узнав ее ближе, я смог убедиться, что в Тане все имело свой смысл: любой жест, даже ее молчание имели особое значение.

– Какую работу вы выполняли в подпольной организации и почему вам пришлось сотрудничать с Таней?

– Я стал партизаном прежде всего из-за моего убеждения в том, что только вооруженная борьба может изменить социально-экономические структуры, господствующие в моей стране, и к тому же я был известен в боливийских революционных кругах как участник партизанского движения в Аргентине под руководством Хорхе Рикардо Масетти, а еще раньше я входил в партизанскую группу Армии национального освобождения Перу.

Таким образом, с самого начала я стал работать с несколькими кубинскими товарищами, среди которых был Папи.
Именно с ним мы готовили очаг партизанской борьбы, который должен был возникнуть в восточном районе Ньянкауасу. Базой служило имение, купленное Коко Передо, выдающимся боливийским борцом, впоследствии погибшим во время боев партизанского отряда под руководством Че.

Моя подпольная работа заключалась в организации городской подпольной группы, которая должна была действовать в столице. В ату группу входила Таня. Было запланировано, что после того, как группа в Ла-Пасе будет сформирована, Таня останется в городе, а я уйду в отряд.
А пока я занимался практически всем, начиная с объяснения будущим боливийским партизанам, как переделать винтовку М-1 в М-2, и кончая перепроверкой данных непосредственно в логове врага. Я также выполнял и другие задания. Помню, например, что Че просил нас найти агронома, который занялся бы устройством арендованного нами имения, чтобы таким образом скрыть следы деятельности в нем партизан.
Это было очень важное задание: найти надежного специалиста, который выполнил бы задание Че.

По замыслу Че, там должна была действовать большая подпольная группа. Предусматривалось создание механических мастерских (в их организации должен был принимать участие и я, так как имел свою мастерскую в Ла-Пасе), сапожной мастерской и медицинского пункта... Другими словами, он хотел создать базу, которая разрешала бы вопросы материального характера и опиралась прежде всего на городское подполье.

– Как вы работали с Таней в Ла-Пасе?

– Прежде всего мне бы хотелось рассказать о деятельности Тани до того как мы стали работать вместе. Что касается подпольной работы Тани в Боливии, то она была выполнена блестяще. Боливия – это страна небольших городов и поселков, где все друг друга знают. Представьте себе, каково было положение Тани, приехавшей из Перу с поддельным паспортом в качестве якобы этнографа в страну, где она никогда не была раньше, для того, чтобы в течение двух лет одной выполнять порученное ей задание: создать условия для проникновения в страну и затем для ухода в горы отряда, руководимого Че. Я думаю, что только такая женщина, как Таня, человек очень общительный, могла взять на себя подобную ответственность.

Нужно подчеркнуть, что общительность была одной из самых ярких черт характера Тани, потому что именно это позволило ей внедриться в те социальные слои боливийского общества, где она получала чрезвычайно ценную информацию. Нужно себе представить, как в столь враждебной обстановке она выбирала нужных ей людей, которые затем помогли бы успешно выполнять ее революционную работу. Следует заметить, что благодаря этому качеству Таня смогла довольно легко занять известное положение и даже наладить связи с членами правительства генерала Баррьентоса.



Таким образом к моменту нашего знакомства Таня уже была известной собирательницей фольклора Лаурой Гутьеррес Бауэр, прочно обосновавшейся в Ла-Пасе и имевшей обширный круг знакомых. Особо нужно подчеркнуть, что она была связана с начальником службы информации Президентского дворца Гонсало Лопесом Муньосом, от которого получила подлинный документ, впоследствии послуживший для аккредитации Гевары как специалиста антрополога, что позволило ему беспрепятственно ездить по стране. Сам того не зная, этот Лопес Муньос оказал Тане неоценимую помощь в выполнении ее задания.


Так вот, когда я познакомился с ней лично, я и узнал, какой она была на самом деле, но, повторяю, я еще ничего не знал о работе по “внедрению”, которую она выполняла в высших правительственных кругах.
Прежде всего мы разработали способы связи, так как иногда связь устанавливалась незапланированно, в зависимости от обстоятельств. Мы связывались различным образом: иногда с помощью товарищей, условного знака, оставленного на дереве, или использовали квартиру одной студентки университета. У Тани был ключ от этого своеобразного “почтового ящика”, и она могла забирать или оставлять там информацию без каких-либо затруднений.

Я хочу сказать, что, хотя наши встречи и были очень короткими, нам все-таки удавалось поговорить о нашей борьбе, о Кубе. Таня не пропускала ни одной речи Фиделя.
Однажды я застал ее в наушниках: она слушала “Радио Абана Куба”, передававшее выступление кубинского вождя.

– Были ли в вашей совместной работе опасные моменты?

– Опасности были всегда, так как с каждым днем становилось все трудней осуществлять связь между городом и базовым лагерем. Нужно было ехать до Камири, там менять машину и следовать до Лагунильяс – это километров двадцать пять, – и оттуда мы шли десять километров пешком. Нужно также иметь в виду и топографию этого района, где дороги кажутся буквально выдолбленными в горах. Помню, что во время одной из ее поездок в лагерь “джип”, на котором ехала Таня, перевернулся. К счастью, она не пострадала.
Работа, которая велась в Ла-Пасе, была надежно законспирирована, так как каждый строго выполнял свои функции. Примером может служить тот факт, что каждую из подпольных явок посещало не более двух-трех человек.

- Как совершала Таня поездки в район действий?

- У Тани был маленький “джип”. Однажды я приехал, в дом, где находилась Таня большим грузом продовольствия и оружия. Она посмотрела на меня и сказала:
“Как ты все это разместишь, у меня ведь не грузовик, маленький “джип”?”
Я успокоил ее и спросил, сколько сидячих мест ей нужно оставить. Она ответила, что три. Не знаю, как мне удало все устроить, но в конце концов в “джипе” было оставлено свободными три сиденья уложен весь груз для отряда.
“Ну, ты и молодец!” – воскликнула она и рассмеялась весело и заразительно.

– Какое личное качество Тани вам больше всего запомнилось?

– Их было несколько. Ее общительность была поразительна; она вела себя с тобой, как со старым другом. Это качество позволило завоевать признание всех, даже врагов, которые, сами того не подозревая, помогали ей выполнять свою работу.
Еще одной яркой чертой Тани как личности была ее способность к самокритике, а также к пониманию людей. Таня интуитивно чувствовала настоящих революционеров. Я вспоминаю, как уже после ее гибели к нам приходили люди и приносили некоторые из ее личных и других вещей которые они сохранили. Приходили и спрашивали, чем они могли бы помочь... Этот факт говорит о том, как она умела различать и находить настоящих революционеров. И она не ошибалась.

Другая отличительная черта, которая привлекла мое внимание, была ее способность адаптироваться к любой обстановке. В Боливии, например, мы едим очень острую пищу. И я удивился, когда однажды увидел, как она заказывает в ресторане острое блюдо, словно настоящая боливийка. Никогда не слышал, чтобы она ела что-нибудь отличное от нашей кухни, хотя можно догадаться, что в Аргентине, ГДР и затем на Кубе она питалась совсем не так. Но она никогда ни на что не жаловалась.

С другой стороны, мне очень нравилась ее жизнерадостность. Таня была очень симпатичной. И, несмотря на свою опасную жизнь, часто смеялась. Я никогда не видел ее грустной; озабоченной – да, но грустной – никогда. Конечно, было и то, что доставляло ей особую радость: возможность ездить в лагерь и видеться со своими друзьями. Она говорила, что это для нее “инъекция” энтузиазма.
И наконец, я хочу особо выделить ее решительность - черту, необходимую для работы, которую она выполняла.

– Когда и как вы узнали о гибели Тани?

– Помню, что я очень волновался, потому что Таня долго не возвращалась из лагеря, куда уехала несколько дней назад. Ее присутствие было необходимо для нашей деятельности в городе: она оставалась единственным связным, а все остальные уже ушли в горы. Когда по радио сообщили, что в отряде была женщина, мы поняли, что Таню выследили. Однако позже мы узнали, что личность ее оставалась еще не установленной. Речь шла о какой-то партизанке, но не о Лауре Гутьеррес Бауэр. То, что под именем Лауры скрывалась Таня, смогли узнать по нескольким причинам. Во-первых, в Камири был обнаружен ее “джип”, в котором нашли документы и записные книжки, принадлежавшие Лауре. Но полностью она была раскрыта, когда из отряда бежали Висенте Рокабадо и Пастор Баррерас, которые ее и выдали.



После этих сообщений мы поняли, что Таня не вернется, по крайней мере в ближайшее время. Спустя некоторое время в прессе появилось сообщение о гибели Тани у реки Рио-Гранде, во время столкновения отряда с правительственными войсками. Боливийские газеты публиковали фотографии этой необыкновенной женщины, которой были возданы военные почести – как об этом писали – как достойному противнику. Ее похоронили на кладбище в Валье-Гранде. И я подумал тогда, как ужаснулась бы Таня, увидев все это. Она, жившая в Боливии так скромно, конечно, предпочла бы быть похороненной в сельве, которую так любила.
.....

О её гибели Че узнал 7 сентября, оставив в своем дневнике запись: «Радио Ла Крус дель Сур объявляет об обнаружении трупа Тани-партизанки на берегу Рио-Гранде. Показания не оставляют правдивого впечатления».

ист
Tags: Латинская Америка, Че, история сопротивления
Subscribe

  • Как различать врага в одеждах друга

    пару комментов из сети Я раскусил всех этих Гоблинов и его марксонутых завсегдатаев типа Б. Юлина, Клима Жукова, и уж тем более всех этих…

  • Советский учитель

    Многие ( за исключением духовной черни, меряющей "счастье" не красотой и высотой окружающих нас сознаний , а материальными побрякушками)…

  • Просто правда

    здесь помещен неплохой ролик вк "Сталинград" о сути праздника 9 мая и оккупационного капитал-фашистского маркетинга , вытравляющего эту…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments